Piltover

Здесь прогресс — скорее гражданский долг, чем случайное достижение, и город выстроил всё своё самосознание вокруг его преследования. Хекстех, искусство связывания магической энергии в устойчивые, работающие устройства, сделал гораздо больше, чем просто изменил то, как город сражается и строит. Он стал тем, что город продаёт, охраняет и порой боится, нередко всё это одновременно.

Jayce, Защитник завтрашнего дня, больше, чем кто-либо, перевёл хекстех из теории в практику, и значительная часть его карьеры ушла на то, чтобы разбираться с тем, что это изобретение позволяет делать в чужих руках. Heimerdinger, Почитаемый изобретатель, воплощает более старую и мягкую версию того же стремления и больше заботится о том, чего может достичь устройство, чем о том, как его могли бы применить. Ziggs, Эксперт по хекс-взрывчатке, подходит к той же энергии скорее как к увлечению, чем как к серьёзной дисциплине, и это тревожит город, который предпочёл бы, чтобы его взрывы сопровождались бумагами.

Однако кому-то всё равно нужно следить за тем, чтобы бумаги были поданы. Caitlyn, шериф Piltover, следит за порядком в городе с точностью снайпера, тогда как Vi, военной матерью Piltover Стражница, следит за ними с куда меньшей терпимостью к промедлению. Camille, Стальная тень, действует на уровень выше уличной стражи, охраняя коммерческие владения города с точностью, граничащей с хирургической. Не каждый одарённый житель соблюдает закон или хотя бы остаётся в стенах города. Ezreal, Неутомимый исследователь, использует его изобретения для экспедиций, которые город никогда не одобрял, а Orianna, Леди заводного механизма, и Seraphine, Звёздная певица, доказывает, что один и тот же талант может с равной лёгкостью создать и партнёра для танца, и мелодию, и оружие.

Ничто из этого не происходит само собой. Город любит представлять себя как одно аккуратное предприятие, но его изобретатели редко сходятся во мнении о том, чего это предприятие должно достичь: оружия, удобства, произведения искусства или просто доказательства того, что идея может стать реальностью. То, что оттачивается в ярких верхних районах, в конце концов просачивается вниз, в город внизу, обычно в более грубой форме, которой никто наверху не предполагал, и почти никогда кто-либо наверху не берёт на себя ответственность за то, что с этим происходит потом.